?

Log in

No account? Create an account
синие нервы

Стимпанк. Век разума. Отчёт

Почему-то стимпанк как-то неизбежно оказывается привязанным к великим гуманистическим идеям – если вообще имеет под собой какие-то идеи. Эта игра тоже была о том же самом. Век Разума дал людям максимы:
- нельзя убивать,
- нельзя калечить,
- нельзя ограничивать свободу,
- нельзя изобретать вещи, способные убить или лишить свободы,
- война это честное соперничество,
- надо лечить больных,
- закон должен охранять разум.

На основе этих максим три великие державы: Австро-Венгрия, Великобритания и Россия – договорились о новом мироустройстве.

Я ехала с командой Томки Инь – издательским домом «Русская правда». Была дочкой князя и княгини Белосельсих-Белозёрских, студенткой Смольного института, восторженной юной девицей, фанаткой Достоевского.

Строяк пришёлся на самую адскую погоду: жуткий ледяной ветер и дождь. Мы ещё стояли на самом берегу озера, откуда и шла вся эта гребанина. Мы там чуть не померли. Приходилось, как тот воробей, махать крыльями либо сдохнуть. Потом началась сама игра.




Начало игры у меня получилось очень атмосферным. Студенчество собралось в трактире на Сенном рынке и пошло рассуждать о жизни. Мы прибежали сюда кто из общежития Кусовой, кто из родительских домов, чтобы глотнуть свободы перед трудовой практикой, которая начнётся на следующее утро. А сначала я читала им стихи – найдя в литературном журнале стихи Елены Фанайловой, я не могла не познакомить с ними однокашников, и оказалось, что не зря. (Какой же Любовник смерти без листа стихов за пазухой?) А после мы рассуждали о свободе, о том, чего нам не хватает, об ответственности человека, о максимах и своих мечтах, а потом мы танцевали вальс – не в танцевальном классе и не под счёт преподавателя, а в зале трактира под треск огня и звон гранёных стаканов. Мы ещё успевали сбегать в синематограф в Вене, который произвёл на меня неизгладимое впечатление.

На следующее утро нас стали распределять на практику. Сначала мне досталось помогать Марии Павловне, послу Российской империи в Австро-Венгрии, но это было скучно. Зато я познакомилась с графиней Фредерикой Хотек фон Хотков унд Вогнин, фрейлиной Елизаветы Баварской. Она мне рассказала о суровых правилах воспитания детей в её стране, и мне её стало жалко. Уж на что моя маменька была строгой, но для меня у неё всегда находилось и время, и доброе слово. Не говоря уже об отце. На следующую практику я попросилась в суд, и это было моей ошибкой. Я мечтала, что увижу мотивы злодеев, увижу, где проходит граница между светом разума и тьмой безумия в человеке. Наивная дурочка. Вместо этого меня отрядили увиваться и шпионить за Великим князем Владимиром Александровичем, благодетелем нашей газеты, между прочим. Я долго не могла понять, чего же от меня требовалось, но отказаться не могла. И выполнить это не могла: ведь это так низко, так подло! Да ещё и становиться какой-то продажной девицей, едва ли попав в свет! В общем, я пошла в «Золотую гусыню» и с горя напилась. Госпожа Хлебонасущинская, видя мой несчастный облик, не поскупилась ни на количество, ни на крепость. Я уже думала, что приковыляю домой и получу такой нагоняй, что потом только в Неву с головой, но меня перехватил юнкер Эдуард Ротшильд (вот уж странный тип!) и отвёл к судье Конни. Ну что поделать, княжна была пьяна вдрызг и никакого отчёта от неё не добились. А маменька, слава богу, отнеслась с пониманием к моей проблеме и помогла всё обставить, как мою болезнь. А как я потом опасалась, чтобы не дай боже не подставить нашего декана Александру Иосифовну, которую я всё-таки попросила избавить меня от практики в МВД. Вот они, проблемы юных девиц… Это на самом деле песня про два педагогических подхода, могу потом отдельно рассказать.

На следующий день меня отправили помогать Великой Княжне Марии Фёдоровне в Лондоне. Это было здорово: ходить по узким и запутанным, пахнущим опасностью, улочкам, без никакого сопровождения и с важной миссией, меня просто распирало) Тут я познакомилась с английскими и ирландскими учёными и нашла нелегальную лабораторию О’Нейл, которая стала в итоге поставлять свои изобретения Российской империи. Подумать только, они прямо осуждали Красный Крест, но совесть их стала мучить только после того, как я их свела с Горчаковым. А ещё я обнаружила в Лондоне спиритический салон мадам Д’Эсперанс.

У меня была подруга – Кристина Горчакова, очень хорошая, светлая девочка, но два года назад она умерла при непонятных обстоятельствах. Перед смертью она подшутила надо мной, разыграв, будто увидела в зеркале своего двойника. Она очень напугала меня тогда, ведь это наше семейное предание: увидишь двойника – умрёшь. Я очень скучала по ней, мне не давала покоя мысль, что мою подругу убил какой-то злодей, оставшийся безнаказанным. Нет, не лечить надо таких, а по-настоящему наказывать. Я договорилась прийти на сеанс, и Мария Фёдоровна изъявила желание присоединиться ко мне. Я не смогла сдержать слез, когда рассказывала, с чьим духом хочу поговорить. И дух пришёл. Это была некая Хлоя, она сказала, что Кристина рядом, меня не винит, а хочет ли мести – возможно. Последним словом было – доппельгангер. Двойник из лондонской городской легенды.

В тот день был наш выпускной бал: Смольный институт и кадетский корпус Австро-Венгрии. Предстояло показать всем, как нас научили танцам и хорошим манерам. Но ждать августейших гостей было так тошно, что я развлекалась, строя рожи всем подряд. И любуясь на кадетов-выпускников, вернее, на одного из них. На бал привели воспитанниц английского приюта «Восточный ветер», и я подумала, что они точно должны знать байки про всяких доппельгангеров. Они указали на девочку, смутно знакомую мне, которая потеряла память, а недавно вспомнила, что когда-то разыграла свою подругу так же, как когда-то Кристина разыграла меня. Меня как током ударило: вот он, мой пропавший друг! Всё было точно так, как я помнила: болезненная девочка, которая, как и я, хотела ходить в гимназию, и которая посмеялась над двойником. Теперь её называли Бобби, но она была Кристиной! Это был один из счастливейших моментов в моей жизни.

После выпускного я уговорила-таки Полину Ивановну Вышеградскую, мать Кристины, увидеться с ней. Она сначала не верила, но потом узнала свою дочь. Как же ревновала ко мне новая кристинина подруга Динни, живущая на улице! И каково же мне было узнать, что Бобби вовсе не Кристина, а созданный по её образу голем, кукла с искусственными воспоминаниями!

В тот вечер у матери, как всегда, были гости из Вены. Папенька почему-то никогда не сидел с ними за одним столом и одной беседой. Я проворонила полёт на дирижабле и только с завистью провожала его глазами, слушая весёлые песни вчерашних школяров. Зато у меня была важная работа, которая звала меня в Лондон, в запертую курильню. А по дороге можно было заглянуть в синематограф, плевать, что маменька запретила туда ходить.

Может быть, это родители слишком часто спрашивали меня, за кого я хочу замуж. А может быть, что-то другое повлияло, но бывший кадет Теодос Шкода, чех, запал в душу юной княжны. Она порхала, как колибри, пока его сослуживец не брякнул, что у Шкоды есть невеста. Вот так можно из полного восторга с цветочками и бабочками низвергнуться в пучину отчаяния. Потом мне вновь довелось встретить Теодоса, он всячески убеждал меня, что никакой невесты нет, и почти убедил. Но наивность из меня выветривалась, как газ, и моим главным намерением было устроить молодому человеку проверку на вшивость.

Мы пошли вместе в картинную галерею в Лондоне. Картины изображали кровь и ужасных хтонических существ. Там веяло жутью и могильным холодом, и меня стала бить мелкая дрожь. Когда мы уже возвращались, то, проходя мимо зеркала, висящего в прихожей, я вновь увидела его – моего двойника, девочку-старуху, смотрящую так, что кровь стынет в жилах и земля уходит из-под ног. Меня в полузабытья увёл оттуда Теодос. Пока мы бродили по лондонским закоулкам, некстати встретился Эдуард Ротшильд. Этот странный молодой человек явно огорчился, увидев меня в компании другого. Но я никак не могла симпатизировать русскому юнкеру, который прямо заявлял, что он не патриот.

Потом я очень долго и не особо успешно пыталась свести своё начальство с госпожой Панной Батори и выяснить у всех, кто хоть как-то в этом разбирается, что это за двойник мне видится.

Потом события стали нарастать, как снежный ком. В Санкт-Петербурге объявили, что Австро-Венгрия вышла из Петербургской конвенции, и собирается ополчение из всех боеспособных русских. Отец тут же отправился организовывать это ополчение, а мне запретил показывать нос на улицу и отнял пистолет. Последнее время с ним происходило неладное: матушка что-то скрывала от него, он даже говорил о возможном разводе, утверждал, что он Злодей, и всё чаще повторял, что только моя безопасность удерживает его в рамках общественных норм. Но я всё равно сбежала в Вену – из духа противоречия.

Вечером награждали лауреатов Романовской премии. Мне тоже дали орден – за успешную разведку. Но я не находила себе места от того, что возлюбленный, возможно, сейчас сражается на смертельной войне. Потом командир одного из русских ОБЧРов, почти контуженный, доложил о предательстве всех крейсеров, будто бы они образовали Балканскую республику. Потом экипаж ОБЧР «Плевна» устами генерала Скобелевой (моей тётки) просился в отставку. А потом было совершено покушение на цесаревича, и хирурги Академии Пироговой спасли ему жизнь, пересадив на паровой трон его отца. Это было для меня последним событием игры.



А теперь размышления.

Соглашусь со Стаськой, сказавшей, что эта игра не родила никакой связной истории. С другой стороны, тут не игра виновата, а дело в игроке и персонаже: я ехала решать на месте, что мне делать и чем заниматься. Так и вышло. По моим собственным ощущениям, я недостаточно проработала персонажа и недостаточно в него вжилась. Правда, по впечатлениям других игроков у меня получился яркий образ – это за счёт гиперэмоциональности 16-летней барышни. Но саму меня при этом пёрло меньше, чем хотелось бы. Игра для меня получилась мозаикой из небольших колоритных событий, что, в общем-то, хорошо.

Особенно хорошо от того, что я попробовала себя в совершенно новых ипостасях и, чёрт возьми, оказалось, что могу. Я ехала Г – гуманитарием, что со мной бывает почти никогда. Я играла в социальное взаимодействие, чего со мной тоже почти не бывает, а тут вся игра только на нём и строилась; я не пересеклась ни с одной моделью (участие в 1 эксперименте не в счёт) и взаимодействовала с личностями персонажей. И мне понравилось. А ещё я впервые играла аристократку.

Ещё понравился стимпанковский Санкт-Петербург. Эти две атмосферы: стимпанка и Российской империи – наложились друг на друга очень удачно и оригинально.

Из плохого: на игре этой была внезапно мистика. Вот почему-то именно здесь она смотрелась крайне нелепо и лучше бы её не было. Да, конечно, это не мистика, а технологии чужой цивилизации, но один фиг: всякие инопланетяне и атланты занимают в общественном сознании ту же нишу, что боги и духи. Вероятно, не был дожат главный смысл линии «старших братьев» - о том, что гуманистические максимы Века разума чужды человечеству. Этико-философская составляющая была отодвинута на задний план грубыми мистическими штампами, которые тут же легли в родную нишу, и которые к Разуму и Гуманизму не имеет никакого отношения, они вообще не отсюда.

Отдельно скажу про модель Злодейства. Вот многие её ругают, а мне она очень понравилась. Это не злодейство ради злодейства, это о том, что один раз совершив зло, уже не можешь остановиться, оно тебя затягивает, потому что твои запреты сорваны.

Но в целом я рада, что поучаствовала в этой игре и почувствовала ткань этого мира. И это было бы невозможно без людей, которые хотели того же и эту ткань создавали. И спасибо им за это.

P.S. Ролевая магия есть! Ей-богу, есть!

Comments

Люблю такие отчеты, которые как художественные произведения читаются:)
Я правильно понимаю, что Романовы там киборгами были или что-то в этом духе? Как Дорнкирк в "Видении Эскафлона", если ты смотрела этот мульт.

Спасибо) но мне кажется, не особо художественный отчёт-то. У Романовых был паровой трон, спасший жизнь императору после покушения. У ещё у них был личный нефилим. За остальное не знаю.

По итогам игры ты, похоже, едва ли не единственный человек, который задумался о моем месте в моей семье.

Фредерика

Я уверена, что моя матушка, Надежда Дмитриевна, тоже задумалась.

Безусловно задумалась. Но смотри, Леночка, тут надо понимать ведь вот какую вещь.
Фредерика (с моей как персонажа точки зрения) прожила вполне благоустроенную жизнь, отец ее пристроил ко двору, что для девушки без особых талантов в науке или медицине - верх карьеры. (Нравилось ей это самой или нет - это вопрос десятый, свой родительский долг он выполнил). Насколько мне было известно, он уже договорился об ее замужестве, что опять же характеризует его как хорошего родителя. Этот брак был выгодным.
В это же время, как и описано в моем отчете, я очень переживала за будущее моего собственного сына. В отличие от Фредерики и Леночки у него не было родителей, обладающих нормальными связями и ему приходилось устраиваться в жизни самому. И мне, конечно, как любой матери, хотелось ему облегчить эту ношу. Мне хотелось, чтоб он не испытывал нужды ни в чем, чтобы отсутствие денег не становилось препятствием для проведения его экспериментов, чтобы он женился на любой женщине, которой бы захотел - и отсутствие денег и происхождения не стало для него препятствием. Во имя этого я пошла на довольно большую жертву. Ведь слух о том, кто его мать, неизбежно же распространится. А это - очень болезненный удар по отношениям в моей любимой семье. Но я на него решилась во имя счастья сына.
Мне кстати, было интересно, что подумала бы или сделала Леночка, когда узнала о том, что у нее есть вот такой сводный брат.
Леночка сначала очень радовалась бы обретению брата - а значит, друга. Но вот трещину между родителями воспринимала бы очень долго, долго не могла бы понять, как такое вообще возможно. Ибо всё это резко противоречило тому, что она ежедневно видела дома: доброте и взаимной поддержке Белосельских-Белозёрских.
С точки зрения Фредерики, ее жизнь базировалась на том, что предопределил ей отец: неважно, какие у нее таланты - она обязана стать фрейлиной и выйти замуж с наибольшей пользой для семьи. И она задавила в себе все, что было отцу неугодно. Только вот жениха себе сама выбрала - отцу пришлось смириться. Но даже этот шаг вел ко благу семьи. А потом появился брат, которого представили двору во время коронации. Наследник. Сын. Фредерику с ним не познакомили - ее буквально перед началом церемонии похитили и в подвале заперли. Думаю, эмоции персонажа по поводу произошедшего (хорошо, что по игре ей этого никто не сообщил) более чем очевидны
Невесёлая история, это точно. Не удивилась бы, если бы Фредерика пошла по пути зла. Сыновья всегда ценились выше дочерей, даже в просвещённых Европах.
Парадокс, но по пути зла она не пошла. Даже не думала. Воспитанница профессора Масариковой, но Максимы - ее личный выбор.
отличный отчет!
мне очень нравится твоя и Томкина реальность игры, без избыточной мистики. ИМХО, а социальном пласте - самое вкусное :)

Да там этой мистики было пруд пруди, и мне лично она была как ножом по яйцам.

в оценке мистики я с Надей в целом солидарна
Я вообще жду про два педагогических подхода! ;))
И да, ролевая магия стопроцентно есть :))
А уж как неочевидно и тонко магия вписалась в эту игру)
Была Великая княгиня Александра Иосифовна, декан Смольного института. Она о нас по-настоящему заботилась, она нас здорово муштровала, но всегда объясняла, зачем всё это надо, мы были не просто должны вести себя так-то и так-то, мы должны были понимать, какое место мы занимаем и займём в стране и в мире. Без преувеличения она укрывала нас своим крылом.
А была судья Алевтина увы-не-помню-отчества Конни. Её подход был такой: умри, но сделай. Как ты это сделаешь? Да вообще не мои проблемы. Вынь да положь. И хоть она и представила меня Владимиру Александровичу, за которым послала меня шпионить, это всё равно было выпиныванием щенка в реку, и пофиг, что она сама считала задание плёвым.
Когда я переварила свою ситуацию и осознала вот это вот, я смогла выбрать между долгом и долгом.
И конечно, твоя поддержка сыграла огромную роль. Именно к такой поддержке я не привыкну ещё долго.
мне казалось, что это естественное поведение для матери.
Из двух этих подходов я к своим работникам всегда стараюсь применять первый, надеюсь, это получается...
Спасибо за отчет. Было интересно прочесть и вообще-то поумирать от зависти.
И за разбор полетов в этом комментарии тоже.
Пожалуйста, заходи ещё)
Ну а чего завидовать?